Календарь, январь. Пять vanitas зимнего хмеля в забытом окне

8488=.jpg

8483=.jpg
[spoiler]
8484=.jpg

8489=.jpg

8490=.jpg

С Витькой вдруг случилось что-то. Отдалились невнятные голоса и, говоря бу-бу-бу, стали фоном, жёлтым, как старые стены. Он отрывался от камеры, смотрел, увязая глазами в её волосах. Снимал. Тонул глазами в зеркале, изрисованном чёрными пятнами протертой амальгамы, и снимал, как глядит на него та, которая за стеклом. Вот засмеялась в ответ на бу-бу-бу Альехо и плавно, как из глубины на поверхность, стала подниматься с табурета, держась рукой за стол, по-во-ра-чи-ва-яссь…
И Витька снимал, зная, что тут и вот здесь движение превратится в дымку на кадре.
Возилась за ширмой, выбрасывая на старый вытертый холст в бамбуковой рамке красные рукава снятого свитера, и он повисал ими, как кто-то, вытащенный из воды. И Витька снял: край ширмы, белые пальцы, яркое пятно свитера.
Он будто опускался под воду, голоса звучали невнятно, замедленно, растягивая звуки. И никакого азарта внутри, никакой дрожи, захлёба. Другое. Плавное и беспрерывное, как течение реки, полной жёлтого ила.
А потом Аглая вышла, наряженная в грубую хламиду до самого пола. Одеяние соскальзывало с плеч, и она дергала ими, приподымая одно, как на улице, когда тащила сумку. Проходя мимо, взглянула на него искоса, и он еще раз снял. А следующий, когда подняла голые руки, ещё не садясь, но уже придвигая удобнее табурет ногой в каких-то кожаных грубых сандалиях, — не успел. Но не расстроился, медленно всё внутри, плавно…
— Цветы надо, — услышал вдруг собственный голос, уходящий от замедленности времени в басы, — белые.
Подумал мельком, что откуда ж, и продолжал снимать, но протянулась рука, сбоку, в кадр, и посреди театрального тусклого хлама легли розы, белые, с жёсткими, как ненастоящими, листьями. И Аглая, держа руки у волос, поднятых над шеей, оглянулась, засмеялась лицом, глазами, не открывая рта с закушенной зубами шпилькой.
Свитер остался за спиной, красный посреди комнаты-кадра-сепии и висел там, уже не нужный. А тут, среди жёлтого и серого, где в углу снова выпирает круглое колено трубы с брошенной на него тряпкой, — белые цветы, правильные до кукольности, и эта кукольность припылена сверху медленной и жёлтой суетой беспорядка, а потому — нужна, — единственно верная тут.

(Татуиро serpentes)

[/spoiler]

Запись опубликована в рубрике Город, Календарь, Медитативные прогулки, Фото Бло, Январь с метками , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

1 комментарий на «Календарь, январь. Пять vanitas зимнего хмеля в забытом окне»

  1. Уведомление: Немного многозначительного увядания. Vanitas зимнего хмеля | Татуиро

Добавить комментарий