Дискотека — 2. Роман. Глава 58. Эпилог


 Счетчик посещений Counter.CO.KZ - бесплатный счетчик на любой вкус!

Глава 58

ЭПИЛОГ

— Не спишь?
— Нет, конечно. Сижу вот, жду.
— Глупости. А если бы я заленилась, спать легла, решила – да ну его, завтра? Так и сидел бы?
— Ты заленилась? Не смеши мои тапки. Ты же мне обещала.
— Валинька. Я его дописала. Вот только что.
— !!!!! И еще раз !!!!! Ты огромный, большущий и великий мо-ло-дец! И я тебя поздравляю!
— Огромный, как медведь? Ох, как приятно, где мой тренажер, срочно стереть с него пыль )))
— Огромный, как гора.
— Еще лучше.
— Лета, хватит. Скажи уже – спасибо! И дальше будем радоваться вместе.
— Спасибо, Валик Панч. Начинаем радоваться?

— Ты чего замолчал? Куда делся, заснул, да? У вас там утро уже, небось.


— Валька, я ухожу спать. Раз ты так. Эй!
— Узнаю брата васю. Уже обиделась. Я ходил тебе за цветами. Вот они стоят, передо мной, розы. Темные, как медвежья кровь. Посмотреть хочешь?
Лета улыбнулась, удобнее усаживаясь в старом кресле.
— Не хочу пока что. Я совсем в домашнем, и вообще. А где взял? Ночью.
— Наворовал. В палисаднике. У самого себя. Знаешь, как было страшно? Вдруг я услышу, высунусь в окно и сам на себя наору. Или кинусь чем.
— Ты болтун. И я тебя люблю.
— А я тебя.
— Ты меня назвал Летой. В первый раз, между прочим.
— Думал, заметишь или нет. Назвал, да. Не нравится?
— Знаешь, что нравится. Просто я давно уже. А ты все никак.
— А я загадал. Если допишешь, тогда я тебя поименую, твоим настоящим именем.
— Черт красивый! Ты серьезно думал, что я могу бросить этот роман?
— Нет, королева Лета, я был уверен. В тебе. Ну, немножко подстраховался. Это же ты у нас бесстрашная, как полярный летчик, а мы все за тебя боимся и волнуемся.
— О-о-о, нашел бесстрашную. Я тебе сейчас перечислю, чего я боялась. Что слишком длинно, что чересчур сухо, что скукотищу пишу, про кастрюли сковородки, что такого вагоны уже написано, что не справлюсь, что не сумею конфликт прописать как надо, что героев каких-то забуду и останутся в уголке плакать. Что денег не хватит, пока я тут сижу аки Пушкин с пером в руце. Что не сумею концовку сделать настоящую, а не сопли розовые или муркотню невнятную. А катарсис, о чорт, еще ж катарсис, чтоб его. Валька, у меня рука устала по клаве колотить, тебе как, хватит?
— Перечисляй, я тут пока персиков себе помою. И съем.
— С Катерининого дерева небось персики?
— Угу. Они с Васькой на него не надышатся. Сорт называется «Красные небеса». Приедешь, повезем на дачу, закормим.
— Привет передавай.
— Персикам?
— Им тоже. И Катьке с Васенькой. Скажи, Лета их любит.
— Сама передашь. В сентябре приедут, в гости. Примешь? У Катьки пять месяцев уже, плаксивая стала, как чертишо. Нервы вам помотает.
— А ты? Приедешь?
— Обязательно! Втроем явимся. С первого если, нормально?
Лета кивнула, снова улыбаясь.
— Да. Олега с Олькой приедут седьмого, так что потом неделю поживем друг у друга на головах, кучно и весело.
— На то он и юг, не все же тебе пользовать море и солнце. Делись.
— Подожди, там телефон. Вдруг.
Она протянула руку, беря лежащий на диване мобильник. Засмеялась, прижимая его к уху.
— Ле-та, — сказал хрипловатый мужской голос, — привет, королева Лета. Вот, звоню.
— Ну, теперь начнешь, повторять сто раз, про королеву.
— А привыкай. Ты же сдержала обещание. И стала.
— Мне было для кого стараться.
— Я очень рад.
Она ушла в коридор, прислушалась к тишине в маминой комнате, как делала часто, работая ночами, и иногда пугаясь, если совсем уж тихо. Приоткрыла двери, чтоб услышать дыхание. Оттуда тенью вышла Рыжая, погладила голую ногу пушистым боком, и ушла в кухню – проверять миски. Лета пошла следом. На кухонном столе безмятежно валялся Темучин, задрав толстые лапы и выставив пуховый живот. Якобы спал, но желтый глаз приоткрылся, следя – обругает ли хозяйка, его – в неположенном месте спящего.
— Ты что там замолчала? Эй?
— Тише. Я в кухне. Воды налью себе.
— Темучина не обижай. Пусть спит.
— Откуда знаешь? Он и тебя приручил, вот же котище. Разбаловали, все позволяете.
— Не ворчи. Ты уже вернулась в комнату?
— Да.
— Я спрошу. Давно хотел. Лета, почему вышло так? А не вышло, как мы хотели?
За открытым окном шумел ветер, такой спокойный, ночной. И далеко лаяли ночные собаки, охраняя беленые домики с цветными заборами. Лета подошла к зеркалу, висящему на стене, старому, с тайной в себе глубиной. Она его любила. Отразилась в нем – стройная женщина в тонком домашнем платье, с лямочками, падающими с загорелых плеч, с копной белокурых волос, вольно забранных заколкой, а то мешают, длинные, уже до пояса выросли. В одной руке стеклянная кружка с водой, в другой – прижатый к уху мобильник.
— Я не знаю, Валь. Может быть, надо вернуться, и найти, где все началось, вернее, стало кончаться. Тогда еще. Ну, ты после школы уехал. Учиться. Тогда?
— А может, раньше? Когда ты занялась своей работой, и стала пропускать мои звонки?
— Мы что, кинулись упрекать друг друга?
Вода была прохладная, вкусная. А розы пахли красными розами. Темными, как медвежья кровь.
— Ты жалеешь, что так, Валь?
— А ты?
У женщины в зеркале было хорошее, свежее лицо с летним загаром. И Лета, падая в прошлое, не то, которое было с Панчем, а в другое, что наслоилось после, вспомнила свои всякие лица. Усталое, напряженное, недоверчивое, счастливое, испуганное, и снова счастливое. И опять усталое, с лапками морщинок вокруг печальных глаз. Ей тогда говорили, часто, самые разные люди – какая красивая женщина, а глаза такие – печальные. Но теперь она изменилась. И зеркало, освещенное ярким электрическим светом, показывало ей, будто улыбаясь, смотри, Лета, вот она ты, несмотря на все, что происходило и случалось.
— Я, — медленно сказала она, — нет. Я не жалею. Ни о чем. Наверное, чтоб стать нынешней Летой, мне надо было это все, плохое и хорошее, и чтоб его было очень много. И пропасти и вершины. Теперь так и есть. Ну и потом, ты же никуда не делся, из моей жизни. Ты говорил тогда, помнишь, я всегда буду, Лен. Нет, ты тогда сказал, моя королева Лета, в первый раз, а теперь вот, сказал это снова. Я счастлива. И всегда была, удивительно, но даже в горе. Наверное, нельзя жалеть. Если сейчас оно повернулось, вот так. Наверное, для меня невозможна была другая дорога.
— А я жалею, — сказал в ответ мужской голос, — прости, но жалею. И тысячу раз думал, что и где сделано не так, и может, нужно было сделать как-то по-другому.
— Вы, мужчины, просто думаете иначе. На самом деле у тебя все хорошо. Как у меня. И самое главное, через две недели мы снова встретимся. Я тебя год не видела, Панч!
— Твой оптимизм меня иногда убивает. Хочется стукнуть тебя скивиродкой.
Лета засмеялась. Села на диван рядом с раскрытым на столике лаптопом. Подобрала босые ноги под широкий подол.
— Я ее приготовлю. Вы на порог, а я тебе сразу скивиродку в руки. И голову склоню.
— Нафига мне твоя голова, буду бить сразу по жопи.
— Фу ты какой, Валик Панч. Совсем там испортился…
— Лен, у меня кончаются деньги. Я тебя люблю, Лета моя, и всегда любил, маме…
— И я люблю тебя, Валик Панч, — ответила Лета коротким гудкам в нагретом мобильнике.
Перетащила на коленки лаптоп и поставила, наконец, точку под написанным текстом. Большую и жирную точку, с огромной радостью зная – она не последняя, а просто точка в ее новой книге, которой еще недавно не было, а теперь она есть. Это значит, работа окончена и скоро настанет время начать новую.

Точка.

Елена Блонди
Январь 2015 – август 2015
Керчь

Запись опубликована в рубрике Дискотека, Проза с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий